Феоктиста Эклер продолжает рассказ о том, как "мечты о потолке" привели ее, передвигающуюся с помощью костыля и палки, в заснеженный Петербург. Платформа на Московском вокзале Петербурга меня опечалила - она оказалась завалена пушистым снежком, который любому нормальному человеку показался бы очень милым. Но я к ним не относилась. Посередине, ровно у выхода из вагона, был сугробик, по бокам - протоптанные пассажирами узенькие тропинки. На помощь пришли мои веселые попутчики. Они лихо вытащили меня...

Золотистый солнечный луч падал на идеально отполированную поверхность обеденного стола из цельного дуба, подчеркивая каждую пылинку, которой там, разумеется, не было. Вероника стояла у окна, прижимая ладони к горячей чашке кофе. В доме пахло свежеиспеченными круассанами и чистотой — тем едва уловимым ароматом дорогого кондиционера для белья и лимонного воска, который стал фоном их жизни на последние пятнадцать лет. — Опять пересолила, — раздался за спиной холодный, пренебрежительный голос Игоря. Вероника не обернулась...