Холодный свет офисных ламп всегда подчеркивал изъяны. Андрей любил этот свет — он называл его «профессиональным». Я же в нем видела лишь свои усталые глаза и пятно от соуса на манжете, которое не успела застирать после готовки завтрака для его «очень важных гостей». Андрей работал старшим партнером в крупном архитектурном бюро. Он был воплощением успеха: отглаженные воротнички, идеальная стрижка, голос, не терпящий возражений. А я... я была его «тылом». Тем самым тылом, который должен быть невидимым, бесшумным и, желательно, стерильным...

Болезнь пахла горькой полынью и жженым сахаром. Три месяца я существовала в мире, ограниченном краями высокого матраса и пятном света на потолке. Лихорадка сменялась ледяным оцепенением, а голоса в коридоре казались шумом прибоя — далеким, неразборчивым, чужим. Мой отчим, Виктор, появлялся в дверях дважды в день. Он приносил стакан воды и таблетки, которые заставляли мои веса тяжелеть, а мысли — превращаться в вязкий кисель. — Спи, Алина, — шептал он, поправляя одеяло. — Врачи говорят, тебе нужен абсолютный покой...