– Ключи на тумбочку, Зинаида Павловна. И от почтового ящика тоже. Геннадий не повысил голоса. Он вообще никогда его не повышал, и от этого было только хуже. Я стояла в прихожей в пальто, которое не успела застегнуть. Две сумки и деревянный ящик с моими инструментами уже ждали на лестничной площадке. – Я здесь три года прожила, – сказала я. Голос вышел скрипучий, как несмазанная каретка на старом станке. – Три года и один месяц, – поправил он. – Я считал. Ключ от почтового ящика, маленький, с облезшей головкой, я снимала с кольца последним...

В советском паспорте был штамп, который редко замечали в спокойной жизни и почти невозможно было игнорировать, когда жизнь менялась. Переезд к мужу, поступление на работу в другой город, рождение ребёнка, попытка снять комнату или просто желание остаться после окончания учёбы — всё это упиралось в вопрос: где вы прописаны? Для одних штамп означал ключ к поликлинике, школе и очереди на квартиру. Для других — границу, за которую нельзя было переступить без разрешения. Поэтому советская прописка — не только бюрократическое слово и не готовая метафора «крепостного права»...