— Лена, не будь эгоисткой. Маме трудно ездить на автобусах, у неё суставы, — Андрей стоял посреди кухни, скрестив руки на груди. Этот жест всегда означал, что он настроен на «серьезный мужской разговор», который обычно заканчивался моими уступками. — Андрей, это моя машина. Я на неё копила три года, отказывая себе даже в лишней паре туфель. Мне она нужна, чтобы возить заказы клиентам. Как я буду работать? — Послушай, это всего на неделю. У мамы курс процедур в клинике на другом конце города. Ты можешь взять такси, я оплачу...

Самое страшное – не то, что он закрыл дверь. А то, что она не удивилась. Лена стояла в тёмном подъезде, держала перед собой серый мешок и слушала, как за дверью стихают его шаги. Мешок был из-под картошки. Крупная клетка, бечёвка завязана морским узлом. Он сам его завязал, не торопясь, методично, пока она наблюдала. Она так и не поняла: зачем такой тщательный узел, если всё равно выбрасываешь? Ей было двадцать восемь лет. За дверью оставались её дети – Артём шести лет и Даша четырёх. И квартира, которая никогда не была её...