Скрип старых половиц в доме бабы Марфы всегда звучал как предсмертный хрип. Дом у самого края болот задыхался от запаха сушеной полыни, прогорклого сала и того невыразимого, сладковатого душка, который оседает в комнатах, где слишком долго задерживается смерть...