Телефон напомнил о платеже в 6:40, когда чайник ещё не закипел. Глеб взял со стола ключи и спросил, почему в их доме всё записано только на неё. Вера стояла у мойки и смотрела, как на серой столешнице медленно расплывается кольцо от кружки. Она провела по нему пальцем, будто могла стереть не воду, а сам вопрос. – Ты с утра решил? Он бросил ключи обратно. Связка звякнула о дерево, скользнула к салфеткам и замерла у края. – А когда, Вер? Вечером у нас то уроки, то ужин, то ты опять устала. Чайник щёлкнул крышкой...

— Освободите квартиру добровольно, иначе дальше разговор будет через суд, — спокойно предупредила Алина родственников мужа. Павел поднял голову так резко, будто услышал не жену, а незнакомого человека. Его мать, Валентина Сергеевна, замерла у кухонного стола с раскрытым блокнотом, где уже были нарисованы какие-то квадраты, стрелки и подписи. Деверь Сергей перестал листать каталог мебели на телефоне. Его жена Лариса убрала руку с кружки и медленно посмотрела на Алину. Алина стояла в коридоре и молча смотрела на чужие вещи, которые уже заняли половину квартиры...