Лидия не сняла цепочку с двери. — Сначала я должна посмотреть, где он у вас будет жить. Женщина на площадке опустила телефон. На экране застыл лохматый серо-белый пёс, сидящий возле праздничного стола. Такой же пёс стоял сейчас у Лидиных ног и тянул нос в узкую щель. — Он семь лет у меня живёт, — сказала женщина. — Восемь лет ему будет весной. — А почему тогда оказался один на улице? Женщина устало закрыла глаза. На ней было тёмно-синее пальто, под воротником сбились седые волосы. Она не выглядела ни богатой, ни особенно несчастной...

— Вот это убираем, — сказал Сергей и провёл ручкой поперёк страницы. — И следующие четыре тоже. Вера поставила перед ним чашку. Рука дрогнула, чай плеснул на блюдце. — Почему? — Потому что мы делаем семейную книгу. Не заявление в суд. На верхнем листе было написано: «Два года дома». Под заголовком — маленькая фотография: Вера в девятнадцать лет, у открытой форточки, в свитере с растянутым воротом. Фотографировал Сергей. Ему тогда было четырнадцать, он только научился пользоваться отцовским аппаратом и снимал всё подряд, пока не кончалась плёнка...