Деревня знала их как «Петровича и Семёновну». Так и говорили: «Пойду к Петровичу за самогоном» или «Спроси у Семёновны — она все травы знает». И никого не смущало, что Петрович и Семёновна — муж и жена...

– Что ты сказала? – голос Гриши стал ниже, почти хриплым, как будто он с трудом выталкивал слова. – Давай без крайностей. Мы же семья. Он застыл у окна, вцепившись пальцами в подоконник. За его спиной, на диване, Наталья Ивановна медленно, словно перебирала чётки, тянула края своего шерстяного платка. В комнате стоял запах остывшего чая и чего-то тяжёлого, почти металлического – запаха напряжения, которое копилось годами и больше не могло прятаться в трещинах стен. Рита стояла посреди гостиной, будто на краю пропасти, сжимая папку с документами так, что бумага захрустела под пальцами...