Звонок в дверь раздался ровно тогда, когда Лена решила, что имеет право быть человеком. Три коротких удара — будто кто-то стучит локтем, потому что руки заняты. Она замерла с салфеткой в руках. До этого момента всё шло по плану. 31 декабря у Лены расписан по минутам — не потому что она идеальная хозяйка, а потому что иначе всё развалится. Духовка занята, плита занята, на столе доска, на доске что-то режется, и параллельно телефон пиликает, будто ему тоже надо в салатницу. Два дня она делает одно движение: достала, помыла, нарезала, убрала...

В раковине громоздилась гора грязной посуды. На плите пригорала каша, на столе валялись огрызки яблок и пустые упаковки от чипсов. В холодильнике, который Нина перед отъездом забила продуктами, было пусто. Она стояла посреди собственной кухни и смотрела, как в большой комнате располагается племянник мужа Лёшка с женой и ребёнком, на веранде устроился младший, Костя, с какой-то незнакомой девицей, а в маленькой комнате почему-то ночует совершенно чужая пара. — Это друзья Костины, — объяснил Лёшка, не отрываясь от телефона...