-Ребзя, айда сюда, я картохи нашёл. Петька такой проныра, он всегда и всё найдёт. Эшелон третий день стоит на какой-то станции, вроде впереди разбом би ли пути, нам толком не известно. Да и кто будет советоваться и отчитываться перед мелюзгой. Мы пошли в лесок, развели костёр, покидали туда картошку. Ели потом её горячую, обжигаясь и дуя на руки, это была самая вкусная картошка на свете. -Митрофанов, Коняхин, Комаров, Петров и Ельниченко, - устало сказал Митрич, директор нашего детского дома, - вся банда в сборе, где вы были? Митрич уставился на нас своим единственным здоровым глазом...

Вера Николаевна остановилась посреди гостиной с подносом, уставленным грязными чашками, крошками от печенья и смятыми салфетками. Ей было пятьдесят два года, и последние двадцать восемь лет она работала волшебницей. По крайней мере, именно так, судя по всему, думала ее семья. В их просторной и светлой четырехкомнатной квартире вещи имели чудесное свойство самоочищаться. Грязные рубашки мужа, Игоря, брошенные на стул, к утру понедельника материализовывались в шкафу — выглаженные, пахнущие свежестью и аккуратно висящие на плечиках...