— То есть как это — ничего нет? — громогласно возмутился Николай, с шумом сбросив тяжелые рабочие ботинки прямо на выцветший коврик в прихожей. — Вот так. Ужина нет, Коля, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в покрасневшее от уличного мороза и подступающего гнева лицо. — Ты в своем уме, Анна? — его голос сорвался на хриплый бас, а на шее вздулась вена. Он резко обернулся на стоящих позади гостей — своего троюродного брата Виктора и его жену Тамару. Они неловко переминались с ноги на ногу в нашей тесной прихожей, отряхивая снег с дешевых пуховиков...

Утро Оксаны началось не с будильника, а с глухой, изматывающей тошноты. Ранний токсикоз буквально подкашивал её, лишая последних сил. В свои двадцать четыре года она всегда была подвижной, улыбчивой девушкой, но сейчас, на втором месяце беременности, едва могла поднять голову от подушки. Сон Оксаны давно стал рваным и тревожным, а от одного только запаха еды к горлу мгновенно подступал тяжёлый ком. Два дня назад участковый врач в женской консультации, взглянув на её бледное лицо и синяки под глазами, вздохнула и решительно выписала больничный...