На улице было ещё серо, не утро и не ночь, когда Глеб увидел у подъезда женщину с авоськой. Она стояла у облезлой двери, будто ждала именно его, и держала сетку обеими руками, словно та могла выскользнуть. Когда он поравнялся с ней, она подняла лицо и тихо сказала: – Глеб, ты ведь и в этот раз не пройдёшь мимо? Он остановился так резко, что ключи ударили о молнию куртки. Лицо было незнакомым. Серое пальто, впалые щёки, зелёные ручки старой авоськи, в которой угадывались буханка хлеба и что-то завёрнутое в газету...