Старый бар «Боржч» в предбаннике Кордона никогда не спал, но той ночью он вымер. Даже вечно пьяный долговец Штык сидел трезвый, сжимая цевье своего АКСУ так, что побелели костяшки пальцев. За окном висела неестественная, маслянистая луна цвета застоявшейся крови. — Начинается, — просипел Бармен, опуская стальную ставню на окно. — Третий раз на моей памяти. Первые два раза я чудом выжил. Этого дня Зона ждала год. Сталкеры называли его просто и без затей — Жатва. Слепой, сидевший в углу с гитарой, у которой не хватало двух струн, перестал бренчать...