Пять лет — это одна тысяча восемьсот двадцать пять дней. Именно столько Марина училась искусству «быть тише воды». В их квартире всегда пахло либо запеченной уткой, либо лавандовым кондиционером, либо — что случалось гораздо чаще — французскими духами Антонины Петровны. Тяжелыми, пудровыми, оставляющими послевкусие пыльного театрального занавеса. Марина стояла у кухонного острова, методично нарезая лимон. Дольки должны были быть прозрачными, почти невесомыми — именно так любила свекровь. В гостиной слышался ровный гул телевизора и приглушенный смех мужа...