— Александр Ильич… Вас маменька к себе зовёт, - Касьян тихонько постучал и, не услышав ответа, осторожно приоткрыл дверь. Александр не сразу поднял голову. Он сидел за столом, склонившись над бумагой. Свет осеннего утра был бледен и ровен; он ложился на листы, на тонкие пальцы юноши, на тёмные, кудрявые волосы. В комнате стоял тот особенный холод, который первым появляется в старых усадебных домах задолго до настоящей зимы. Печь топили ещё не каждый день, дрова берегли, и оттого Александр был одет в сюртук и сапоги...