Мама любила эту квартиру не за метраж. Она любила её за воздух. Третий этаж, окна во двор, и тополь — старый, разлапистый — почти ложился ветками на подоконник, когда цвёл. Мама говорила: «Это наш сторож». Алла стояла в прихожей и смотрела, как пух летит сквозь открытую форточку, оседает на ламинате, на коробках, на пустом мамином кресле. Сорок дней минуло вчера. Телефон завибрировал в кармане джинсов. Сообщение от Светы, тёти по материнской линии: «Будем через пятнадцать минут. Не уходи, надо решить»...