Борис Игнатьевич стоял у окна моей кухни и медленно, по одному, переставлял стеклянные контейнеры со специями на верхней полке. Молча. Изредка он поворачивал баночки так, чтобы наклейки смотрели строго вперед, в одну линию. Его тяжелые пальцы с аккуратно подстриженными ногтями двигались уверенно, по-хозяйски. Он не спрашивал разрешения. Он просто пришел, открыл дверь своим ключом и начал наводить свой порядок. Я стояла у кухонного стола, сжимая в руке связку ключей. Черный пластиковый брелок, старый, со стертыми краями, больно врезался в ладонь...