В 1980-е годы переписка была единственной нитью, связывающей влюбленных. Психологи тех лет отмечали парадокс: чем реже приходят письма, тем сильнее девушка идеализирует парня. Она дорисовывает в воображении его подвиги, героизм, тоску по дому. А он, находясь в мужском коллективе, часто теряет навык эмпатии — ему проще написать шаблонный текст, чем признаться в одиночестве. Но бывало и хуже: когда солдат использовал переписку не как связь, а как инструмент манипуляции, заводя сразу две «армейские семьи» — одну на бумаге, другую в реальной жизни...

Степан Аверьянович не любил детей. По крайней мере, так считало всё село. Дети тоже были в этом уверены. Когда почтальон появлялся на улице со своей потёртой брезентовой сумкой, мальчишки переставали гонять деревянный обруч, девочки прятали за спины недоеденные лепёшки, а самые маленькие прижимались к заборам. Степан Аверьянович никого не бил. Даже голоса почти никогда не повышал. Он просто умел так посмотреть, что человек сразу вспоминал всё плохое, совершённое им за последнюю неделю. Высокий, костлявый, с длинным лицом и седеющими усами, он ходил по селу в старой железнодорожной шинели...