Тяжелая дубовая дверь парадной захлопнулась с глухим, чугунным звоном, отсекая промозглый ноябрьский воздух Москвы. Вера стояла в прихожей трехкомнатной «сталинки» на Ленинском проспекте, чувствуя, как немеют пальцы, судорожно сжимающие ручки старого матерчатого чемодана. В нос ударил знакомый с раннего детства запах: терпкий аромат отцовского трубочного табака «Золотое руно», полироли для мебели и застарелой, невыветриваемой лекарственной пыли. Только самого хозяина здесь больше не было. Сорок дней со дня смерти Льва Марковича Березовского минули накануне...