В какой-то момент останавливаюсь. Зависаю над информационной лентой, потому что мучительно больно из-за картины происходящего на моей земле. На всей земле. Не думала, не гадала, что в век, когда уж точно на Марсе должны были яблони цвести, накроет нашу планету средневековый мрак. Как в "Городе мастеров", в котором солнечный свет однажды закрыл дым факелов черных крестоносцев. Я живой человек, как и вы. Мне больно. *** Лежит на моем рабочем столе фотография, которая каждый день напоминает: Знаю, что вновь продолжается бой...

Я поняла, что уйду, не за столом. Я поняла это во дворе, стоя у чужого подъезда с чужим пакетом мусора в руке — Инна попросила вынести, я схватилась за поручение, как за спасательный круг. Наверху, в квартире, мой муж Артём объяснял восьми гостям, что я в кино разбираюсь как свинья в апельсинах. Гости смеялись. Среди них сидели его сын Максим и дочь Олеся — дети от прошлых браков, взрослые люди, которые видят это с моей свадьбы и ни разу не сказали ни слова. Десять лет. Общая дочь. И вот я во дворе с мусорным пакетом, потому что плакать при них — последнее, чего я себе позволю...