Отец привёз телевизор в четверг. Я это запомнила точно, потому что по четвергам тётя Зина из углового дома носила на рынок творог, и когда грузовик остановился у наших ворот, она так и замерла посреди дороги с двумя бидонами в руках. Стояла и смотрела, как отец с шофёром Петровичем снимают с кузова большую картонную коробку, обмотанную верёвками, словно посылку из другого мира. — Лидка! — крикнула тётя Зина через забор. — Это что ж у вас, телевизор?! Мама вышла на крыльцо, вытирая руки о передник, и ничего не ответила...

Катя увидела переписку случайно, хотя потом, конечно, думала, что ничего случайного тут не было. Андрей оставил телефон на кухонном столе экраном вверх, ушел в душ, и сообщение выскочило само. Не имя, не сердечко, а просто незнакомый номер и фраза: «Скучаю, напиши когда освободишься». Катя стояла с мокрой тарелкой в руках и смотрела на экран так, будто он сейчас сам объяснит, что это значит. Она не стала хватать телефон. Поставила тарелку в сушилку, вытерла руки кухонным полотенцем и села за стол, потому что ноги вдруг стали какими-то ватными и ненадежными...