– Это недоразумение! – твердил Алексей, бледный, с дрожащими губами. Голос его, обычно такой уверенный и басовитый, срывался на жалкий фальцет. Марина смотрела на сына, потом на невестку Раису, чье лицо превратилось в белую, застывшую маску, и, наконец, на девушку в дверях. Девушка была совсем юная, в промокшей насквозь джинсовой куртке, с темными кругами под испуганными глазами. Она моргала, стряхивая капли дождя с ресниц, и крепко прижимала к себе небольшую сумку, словно в ней была вся ее жизнь...