Ей шестьдесят три, и она пришла не из-за мужа, не из-за бессонницы. Она села, сложила руки на коленях и минуту молчала. А потом сказала тихо, почти шёпотом: Я, кажется, не люблю одну из своих внучек. Вот Алису обожаю. А к Полине ничего. Пустота. И мне от этого так стыдно, что я никому не могу признаться. Эту историю я слышала не раз. В разных вариациях, с разными именами, но с одинаковым выражением лица. Женщина говорит это так, будто сознается в преступлении. Глаза опускаются, голос дрожит. И главное, чего она ждёт, - осуждение...