— Собирайся, Дуня. На неделю к матери пойдёшь. Евдокия медленно поставила на стол чугунок и посмотрела на свекровь так, будто та только что ударила её при всех. Павел, сидевший у окна, даже не попытался скрыть облегчения. Ещё минуту назад они кричали друг на друга из-за холодного ужина, нестиранных рубах и того, что утром он опять ушёл на работу, не принеся воды. Теперь Прасковья Фёдоровна, которую Дуня всё это время считала единственным человеком в доме, способным её понять, вдруг встала на сторону сына...