Глухой ноябрьский рассвет застал Николая у пограничного столба с выцветшей надписью «Соколино». В кармане его телогрейки лежали две вещи, одинаково холодные на ощупь: ржавое колечко его жены и официальная бумага из военкомата. «Годен к нестроевой службе». Врата на фронт, который казался далёким эхом, теперь были для него открыты. Внизу, в засыпающем селе, дымились две печи. В его доме — где жена, узнав об измене души, разбила кружку о притолоку и замолкла навсегда. И в школе — где тихая учительница...