Ты вспомни меня и “Бакинский рабочий”. Не знаю, мой праздник иль худший день их, Мы часто друг друга по-сучьи лаем, Но если бы Фришберг давал всем денег, Тогда бы газета была нам раем. 25 апреля 1925 Никогда я не забуду ночи, Ваш прищур, цилиндр мой и диван. И как в вас телячьи пучил очи Всем знакомый Ванька и Иван. Никогда над жизнью не грустите, У нее корявых много лап, И меня, пожалуйста, простите За ночной приблудный пьяный храп. 19 марта 1925 Эх, жизнь моя, Улыбка девичья. За Гольдшмита пьем И за Галькевича...

Мы так привыкли к образу Сергея Есенина — золотоголового поэта с гармошкой и синевой в глазах, ухаря, гуляки, хулигана. Эти строки хочется перечитывать в минуты отчаянной нежности, когда слова бессильны, а душа требует покоя. Странное дело: написанные сто лет назад, они до сих пор вызывают дрожь. Нет в них ни вычурных метафор, ни сложных рифм. Есть что-то более сильное — правда. Правда человека, который устал от скандалов и кабацкого звона. Что это — стихи о любви? Или манифест поэта, который наконец...