Первую шапку для Артема я связала, когда ему не было и года. Голубую, с ушками, из остатков мериносовой пряжи. Он спал в коляске на балконе, шапка сползала ему на нос, и я каждые десять минут выходила ее поправлять. С тех пор прошло четырнадцать лет, и я до сих пор помню, как держала ее на ладони и думала: вот теперь он точно не замерзнет. Потом были варежки на резинке, чтобы не терялись. Шарфы на каждую зиму. Носки, жилетки, снуд, который он называл «воротник-хомут» и носил с гордостью. Я вязала, а он рос, и мне казалось, что эти две вещи просто идут рядом и никогда не разойдутся...