На кухне пахло укропом, лавровым листом и надвигающейся бурей. Маргарита Павловна, женщина пятидесяти шести лет, с фигурой, сохранившей стать, и взглядом человека, который дважды пережил ремонт и один раз дефолт, методично лепила пельмени. Фарш был отличный — свинина с говядиной, купленные по акции в фермерском ларьке, плюс немного ледяной воды для сочности. Тесто послушно тянулось под скалкой. В этот самый момент гармонии и кулинарного умиротворения на пороге кухни нарисовался Эдуард. Эдуард, или,...

Маргарита Николаевна, женщина во всех отношениях фундаментальная, как сталинская высотка, стояла посреди кухни и созерцала экзистенциальный кризис в отдельно взятой раковине. В раковине томилась сковородка с присохшей гречкой, которую её зять, Эдуард, именовал не иначе как «углеводным завтраком чемпиона». Маргарита Николаевна вздохнула. В её пятьдесят восемь лет жизнь должна была напоминать тихую гавань с вязанием и пересмотром «Семнадцати мгновений весны», а не поле боя за чистоту кухонных полотенец...