— Ты хоть понимаешь, что тебя просто не видно, Аня? Будто тебя и нет. Слова Георгия, брошенные в полумраке спальни, не ранили — они констатировали факт. Как диагноз, который ты и сам себе давно поставил, но боялся произнести вслух. Он стоял у открытого шкафа, небрежно бросая в дорогую кожаную сумку идеально отглаженные рубашки — рубашки, которые она гладила вчера вечером, — а Анна сидела на смятой постели, превратившись в еще одну складку на одеяле. Она действительно чувствовала себя невидимой. Уже давно...