Автобус подошёл к остановке, и Сергей поднялся с продавленного сиденья, чувствуя, как затекли ноги после долгой дороги. За окном мела колючая, январская метель. Он вышел на пустынную площадь провинциального городка, который не видел двенадцать лет, и на мгновение замер, пытаясь узнать хоть что-то знакомое. Не узнал. Всё изменилось — и здания, и вывески, и сам воздух, казалось, стал другим. Двенадцать лет. Он уехал отсюда мальчишкой восемнадцати лет, с рюкзаком за плечами и злостью в сердце. Уехал, чтобы никогда не возвращаться...

— Мама, ты лука в начинку не жалей, только обжарь его на сливочном масле, чтобы не горчил! — гремел из динамика командирский голос Андрея. Людмила Кузьминична держала трубку чуть в стороне от уха. На чугунной варочной панели было пусто. Ни кастрюль с тушёной капустой, ни мисок с мясным фаршем на кухне не наблюдалось. На полированном обеденном столе белела лишь бумажная салфетка, прижатая солонкой. — Ты слушаешь вообще или опять ворон считаешь? — напор сына нарастал с каждой секундой. — Ксения сказала, с печенью делай два противня, а с мясом три...