Это дело в архивах Лефортовской тюрьмы числится закрытым. По нему проходит одна фамилия, одна графа в журнале посещений и одна короткая справка о смерти подследственной от острой сердечной недостаточности. Бумаги аккуратные, подшивка ровная, печать на месте. Если поднять папку и пролистать её сегодня, ничего особенного не обнаружится. Дело как дело. Каратель сорок третьего года, опознанный спустя три года тишины, очная ставка, признание, приговор. Всё по уставу. Только подполковник Громов знал, что в этой папке нет ни одной правдивой страницы...

В архиве главного управления контрразведки это дело шло под грифом, который сняли только в девяностых. И даже когда сняли — большую часть бумаг продолжали держать отдельно, в особой папке, потому что некоторые истории не стареют. Они просто становятся неудобными. Полковник Георгий Утехин не любил, когда в его кабинет приводили двоих. С одним работать проще. Один — это всегда либо сломленный человек, либо человек с готовой легендой. И то и другое читается. А двое — это уже система. Один прикрывает другого, один отвлекает, один врёт...