— А эта в курсе? — Наиля не в курсе. И не надо. Это моё дело. Наиля стояла с лейкой над грядкой перцев. Вода шла через край и размывала землю под кустами, а она не переставляла руку. Говорили в двух метрах от неё, на веранде, через сетку от комаров: свекровь и Рустам, её муж девятнадцать лет. Полчаса назад Фания Ахметовна сказала ей у крыльца: — Наиля, ты бы не садилась к нам. Мы тут с Рустамом по делу. — Хорошо, — сказала Наиля. Дача под Лаишево, шесть соток, дом с верандой. Брали двенадцать лет назад, в ипотеку на два года, платили вдвоём...

Дождь лупил по стеклу старого трамвая, в котором Михаил ехал после безжалостного разговора с кадровиком. Вагон скрипел, дребезжал всеми своими расшатанными сочленениями, словно вторил его внутреннему состоянию. В кармане пальто лежал трудовой договор с жирной синей печатью «Расторгнут», а в голове крутилась только одна мысль: как сказать об этом Лене? Они прожили вместе семь лет. Лена любила порядок, стабильность и предсказуемое будущее. Миша всегда старался соответствовать, изо всех сил изображая успешного ведущего аналитика, хотя в последние годы контора трещала по швам...