Рояль расстроился в ту же неделю, когда я подписала бумаги о разводе. Совпадение, конечно. Но я преподаю музыку тридцать семь лет, и за это время научилась слышать, когда инструмент начинает врать. Мы прожили с Владиславом двадцать восемь лет. Он настройщик пианино. Ирония в том, что собственный рояль он не трогал последние три года. Говорил, руки болят. Потом говорил, что незачем. Потом перестал говорить. Квартиру на Ленинградской я получила от мамы. Она умерла в две тысячи девятнадцатом, оставив двухкомнатную с высокими потолками и паркетом, который скрипел только у порога...

Куйбышев, март сорок четвертого. Запасная столица. Город, набитый эвакуированными заводами, посольствами и людьми, которым катастрофически не хватало места. На улицах лежит грязный снег, очереди за хлебом начинаются с четырех утра. И госпитали. Одиннадцать штук на триста тысяч населения. Эвакуационный госпиталь номер 3647 стоял на бывшей улице Фрунзе. Двухэтажное здание школы, наспех переделанное под палаты. Койки стоят в два ряда, разделяя узкий проход. В воздухе висит тяжелый запах карболки, йода и чего-то кислого, от которого сводит горло...