Галина стояла у раковины и мыла тарелку, которую Владимир только что оставил недоеденной. Яичница застыла жёлтой кляксой — как их брак, подумала она с неожиданной для себя злостью. Девятнадцать лет. Боже, почти двадцать лет она мыла за ним посуду! — Галка, нам надо поговорить, — голос мужа прозвучал как-то особенно торжественно. Она обернулась. Владимир сидел за кухонным столом с видом человека, который вот-вот объявит о повышении зарплаты. Или о смертельном диагнозе. По его лицу невозможно было понять...

– Ты уверена, дочка? Елена накрыла мамину ладонь и улыбнулась. – Мам, я люблю его. И он меня любит. Мы поженимся, и все будет хорошо. У нас будет семья, понимаете? Отец отодвинул тарелку с недоеденным борщом и хмуро уставился в окно. Его молчание длилось несколько секунд, но Елене они показались бесконечными. – Тебе всего девятнадцать, – наконец произнес он. – Об учебе надо думать, о профессии, а не о свадьбах. – Пап, я справлюсь. – Елена говорила спокойно, хотя внутри все сжималось от желания доказать, убедить, заставить их увидеть то, что видела она...