— Мам, ты меня слышишь? Я говорю, всё лежит на месте. Не волнуйся. Игорь стоял на лоджии спиной к комнате и держал телефон двумя руками, как держат горячую чашку. Дверь на лоджию он прикрыл не до конца. Между дверью и косяком осталась щель в ладонь шириной, и из неё по полу тянуло холодом. Ноябрь ещё не начался, а сквозняк уже вёл себя так, будто зима давно прописана в этой квартире. — Что ты говоришь? — закричал из телефона старческий голос. — Громче, Игорёк, я тебя еле слышу! — Мам, ночь на дворе...

— Ты что, с инспекцией в прихожей дежуришь? — Оксана недовольно повела плечом, стряхивая с воротника невидимую пылинку, и попыталась проскользнуть мимо меня в глубь коридора. — Между прочим, у людей после шести вечера личное пространство должно быть неприкосновенным! — Полностью согласна, Оксана, — спокойно ответила я, облокотившись о дверной косяк и рассматривая её экипировку. — Особенно неприкосновенным должно быть моё кашемировое пальто, которое сейчас пытается не разойтись по швам на твоих плечах...