Рояль расстроился в ту же неделю, когда я подписала бумаги о разводе. Совпадение, конечно. Но я преподаю музыку тридцать семь лет, и за это время научилась слышать, когда инструмент начинает врать. Мы прожили с Владиславом двадцать восемь лет. Он настройщик пианино. Ирония в том, что собственный рояль он не трогал последние три года. Говорил, руки болят. Потом говорил, что незачем. Потом перестал говорить. Квартиру на Ленинградской я получила от мамы. Она умерла в две тысячи девятнадцатом, оставив двухкомнатную с высокими потолками и паркетом, который скрипел только у порога...

Коробку из-под обуви я хранила на верхней полке антресоли, за рулоном обоев и сломанным торшером. Обычная коробка, коричневый картон с вмятиной на углу. Внутри лежали квитанции за коммунальные услуги, расписки, чеки из строительного магазина. Три года я складывала их туда машинально, как складывают фантики в карман. Не думая, что однажды эта коробка станет важнее любых слов. Михаил умер в январе. Тихо, как и жил. Лёг спать после смены в мастерской, а утром я проснулась рядом с холодным плечом. Сердце...