— Так, а собаку можно убрать? — сказала Марина, даже не поздоровавшись. — Пожалуйста. Она стояла в дверях моей квартиры, прижимая к себе дочку, и смотрела на нашего пса так, будто он вот-вот бросится на ребенка. Хотя Мотя — французский бульдог девяти лет от роду, флегматичный и до крайности добродушный — просто завилял обрубком хвоста, пытаясь обнюхать гостей. — Мотю? Марин, она же смирная совсем, она… — Я все понимаю. Но у меня ребенок. Собака может укусить, поцарапать, занести что-нибудь. Я не готова рисковать...

Галина случайно открыла не тот ящик стола. Внутри лежали бумаги, которые за три дня перевернули всё, что она считала своей жизнью. Двадцать лет рассыпались, как сахар по мокрой столешнице. Галина искала степлер. Обычный канцелярский степлер, серый, с царапиной на боку. Дочь попросила скрепить доклад для университета, и Галина полезла в верхний ящик письменного стола Романа, потому что свой степлер она не видела с прошлой осени. Степлер лежал слева, под блокнотом. А справа, в прозрачном файле, лежало то, что она не искала...