— Слышишь ты! Это моя мать, и она будет жить как хочет! Не нравится — скатертью дорога! Виталик произнёс это не повышая голос — что было почти страшнее крика. Он стоял посреди прихожей, руки в карманах джинсов, и смотрел на Марину так, как смотрят на препятствие, которое мешает проехать...

— А эта в курсе? — Наиля не в курсе. И не надо. Это моё дело. Наиля стояла с лейкой над грядкой перцев. Вода шла через край и размывала землю под кустами, а она не переставляла руку. Говорили в двух метрах от неё, на веранде, через сетку от комаров: свекровь и Рустам, её муж девятнадцать лет. Полчаса назад Фания Ахметовна сказала ей у крыльца: — Наиля, ты бы не садилась к нам. Мы тут с Рустамом по делу. — Хорошо, — сказала Наиля. Дача под Лаишево, шесть соток, дом с верандой. Брали двенадцать лет назад, в ипотеку на два года, платили вдвоём...