Приёмник захрипел в среду, к вечеру. Серафима Павловна отложила спицы и сказала в пустую кухню: – Ну вот. Опять кто-то влюбится. Стоял он на холодильнике, где стоял всегда, сколько Серафима себя тут помнила. Деревянный бок, тканевая решётка, лампа-глазок, что теплела, когда он ловил волну. Сейчас глазок мигал, а в динамике перекатывалось шипение, будто море заперли в коробку и оно просилось наружу. Она встала, покрутила тумблер. Шипение не ушло, только сползло на полтона ниже. Серафима хмыкнула и настраивать дальше не стала...

Глава 11. Угольный дождь Пожар в Морэме пахнет не деревом и даже не горелой плотью. Он пахнет жженым сахаром — тем самым приторным, химическим запахом, который в прошлый раз предшествовал появлению Стриги. Огонь вспыхнул на рассвете, когда сизый туман только начал редеть над черепичными крышами. Занялась старая красильня на углу Кривого переулка. Но это был не обычный огонь. Дерево там не просто горело — оно плавилось, стекая по стенам густыми черными каплями дегтя. И вместо того чтобы подниматься к небу, дым оседал вниз тяжелым, жирным покрывалом...