Следующий снаряд ударил в правый борт. К борту было привязано бревно. Его везли на случай, если танк застрянет, подсунуть под гусеницу и выбраться. Бревно приняло удар на себя. Его разнесло в щепу, щепа брызнула по полю, по танку, по соседней машине. Броня под ним осталась целая, только вмятина. Мамедов внизу закричал что-то по-азербайджански, длинное. — Что он кричит? — спросил Брусенцов. — Молится, наверное, — сказал Цымбал. — Или ругается. У них одно и то же. Впереди, у забора крайнего дома, стояла пушка...

Есть особое удовольствие в моменте, когда в голове вдруг возникает идея. Ещё минуту назад перед нами лежала привычная, давно изученная реальность, в которой всё распределено по своим местам, знакомые проблемы кажутся неразрешимыми, а будущее подозрительно напоминает настоящее...