Душа моя… Так он ее называл. Все двадцать два года совместной жизни. Каждый Божий день. Любовался на нее, как на икону или картину фламандских мастеров, которых обожал. Писал стихи и посвящал ей. Дышать на нее боялся. Смотрел, как она спит, и замирал от восторга. Неужели, такая красота, и вся ему досталась?! Не хотел делить ее ни с кем. Отказался от ребенка, которого она понесла было. Открестился от этой новости сразу, как только узнал. Да так, что стало понятно – поступи она по-своему, и все! Идиллия будет разрушена, а любовь растоптана...