Штайнбах шел тяжело и молча, с каменным, непроницаемым лицом и плотно сжатыми губами. Он смотрел исключительно под ноги и ни разу не поднял глаз. Леманн, напротив, постоянно и нервно озирался по сторонам. Он бросал быстрые, цепкие взгляды влево, вправо, назад — словно профессионально оценивал маршрут, запоминал приметные ориентиры и искал малейшую возможность для побега. Румянцев не спускал с него глаз, держа автомат наготове. Что-то в этом элегантном человеке вызывало у капитана острую, инстинктивную...

Иногда тошнит от одного и того же, без обид. Целое поколение женщин читают, снимают, ищут знаки, выдерживают карантин. Потом жалуются, что что-то как-то не то, и всё заново. Все друг друга поддерживают и делают снова и снова попытки. Я не совсем понимаю, у предыдущих поколений женщин он тоже был, и они не занимались? И всё пришло к нам? Или раньше он как-то не мог воздействовать? что люди сильнее были. Раньше жизнь была проще и чище по частоте во многих смыслах. Еда, воздух, нравственность, натуральная одежда, деревянные дома на земле...