— Эти серёжки надо вернуть в семью. Они не твои. Галина Петровна сказала это негромко. Но так, чтобы услышали все за длинным столом. Марина как раз поднесла к губам чашку с чаем. Она поставила её обратно на блюдце. Фарфор тихо звякнул. Гранатовые серёжки чуть качнулись в ушах и поймали свет люстры. Тёмно-красные камни, старое золото. Девять лет они пролежали в шкатулке и выходили в свет только по большим дням. Сегодня был как раз такой. За столом стало тише. Вилка тёти Люси звякнула о край тарелки и замерла...

Вошедшая в зал богато одетая дама, казалось, играла роль императрицы. Тот же величественный поворот головы, безупречная осанка, даже движения рук несколько походили на жесты Екатерины Второй. Однако такая игра вызывала не восхищение, но лишь недоумение и негромкие смешки собравшихся. Уж слишком всё было нарочито и скучно. Урсула Мнишек, племянница последнего польского короля Станислава Понятовского, на своих вечерах чувствовала себя настоящей королевой. Наслаждаясь своим «величием», она не замечала,...