— Мы его не продаём, — сказал Эдуард. Женщина у окна перестала измерять рулеткой простенок. Её муж, уже присевший возле батареи, выпрямился и задел плечом Зоин цветок. Горшок качнулся. Зоя успела подставить ладонь. — Простите? — переспросила женщина. — Дом. Не продаём. Рулетка с сухим треском втянулась в корпус. На полу осталась жёлтая полоска света — та самая, в которой зимой обычно спал соседский кот, если успевал проскользнуть на веранду. — Эдик, — произнесла Зоя. — Ты о чём? Он стоял возле двери, всё ещё в уличной куртке...

Комод стоял на площадке между этажами. Один грузчик держал его за нижний край, второй придерживал сверху и сердито шептал: — Левее. Да не твоё левее, моё. Нина остановилась на ступеньке. На голубой краске возле ручки была свежая белая царапина. — Поставьте, — сказала она. Оба посмотрели вниз. — Вы из этой квартиры? — Поставьте, пожалуйста. Комод опустили на старое одеяло. Нижний ящик выехал на два пальца и сразу застрял. Нина поставила сумку на подоконник. — Кто сказал его выносить? Из квартиры на площадку вышел Олег...