Ключ в замке повернулся с тихим, масляным щелчком — таким, каким он щёлкал только когда я была одна. Я замерла на пороге, слушая гулкую тишину трёхкомнатной квартиры. Не «нашей». Теперь — моей. И в этой тишине, густой, как сироп, всё ещё висело эхо того голоса. Громкого, командного, прошивающего стены. — Пустое место! От этих слов щека горела до сих пор. Не от пощёчины — та была всего лишь шлепком мясистой ладони. От слов. Они впились в кожу как чернила, которые не вывести. Я провела пальцами по лицу, будто стирая невидимую грязь, и переступила порог...