Ночью больница звучит иначе. Лифт глухо вздыхает где‑то на другом конце коридора, по кафелю стучат колёса каталок, и в этой редкой тишине особенно громко слышно одинокий телефон в ординаторской. Хирург сидел за столом, сутулившись над бумагами, как над мелким ремонтом чужих жизней. Кофе давно остыл, свет настольной лампы выжигал прямоугольник на столешнице. В самом центре лежал сегодняшний список пациентов — ровные строки, штамп в углу. Сверху, поверх печати и аккуратных фамилий, торчала чужая, жирная приписка: ещё одна строка, вписанная другим почерком...