Опять переехал, поэтому сделал новую студию. Перед отъездом сделал чертёж. Решил сделать обрешётку всех стен брусом 20*40мм. Планировалось, что они будут играть роль диффузоров, рассеивая эхо, сохраняя при этом звонкость. И вот я на новом месте, пилил, делал пазы, прикручивал брус. Потом сделал акустические панели из уже давно полюбившихся мне хлопковых плит и чёрного плотного (100г/м3) спанбода. Всё развесил. Красиво. Начал записывать и слышу бубнёж. Гул какой-то. Стал записывать, сидя в центре комнаты, а не у стены, как раньше...

Вернувшись с Колымы, Иван несколько месяцев не мог смотреть на дорогу. Сдал «КамАЗ» в аренду, устроился на склад в Твери, перекладывал ящики. Тянуло по ночам включить рацию, но он держался. Лена тогда была жива — они только поженились. Она не понимала, что с ним происходит. Ходил, как тень, просыпался в поту, иногда говорил о старике в ватнике. Лена предлагала сходить к батюшке, но Иван отмахивался. Ему было стыдно. Мужчина, тридцать два года, дальнобойщик со стажем, а боится трассы. Он продержался полгода...