Мое детство в значительной мере проходило у дедушки и бабушки на Шаболовке, к взаимной нашей радости. Родители были заняты на работе и забирали меня к себе только на выходные. К нашей новой квартире, которую дали отцу в большом светло-кирпичном доме на Таганке, я привыкала с трудом: гораздо больше мне были по душе и сама тихая зеленая Шаболовка, и уютная комната дедушки и бабушки в коммунальной квартире. Горячо любимый мой дедушка работал в планетарии, куда я с ним довольно часто с огромной радостью ходила...

Дядя Михаил приехал на третий день. Таня открыла дверь — и не сразу узнала его. Видела последний раз лет в четырнадцать, он тогда ещё не был лысым. Теперь — лысина, борода, куртка дорогая. Стоял с чемоданом. — Танечка, — сказал он. — Вырос. — Осмотрел её. — Вырос, в смысле — взрослая стала. — Дядя Миша, — сказала она. — Заходите. — Как бабушка лежит? — В зале. Там уже. Он зашёл. Прошёл в зал — тихо, остановился у гроба. Стоял минуту. Потом обернулся. — Постарела она. Я не видел столько лет — не думал что так...