В тихом провинциальном городке Зареченске, где улицы словно сошли с открыток середины прошлого века, жил человек, которого знали все — от мала до велика. Дядя Гриша. Невысокий, с вечно взлохмаченными седыми волосами и добрыми глазами, он казался частью городского пейзажа, такой же привычной, как старая липа у почты или покосившийся фонарный столб на углу. Его дом — понятие условное. Официального адреса у дяди Гриши не было. Он кочевал между подвалами заброшенных домов, чердаками старых пятиэтажек и укромными закутками за городскими складами...

Я поднял с пола салфетку, которую уронил дядя Гриша, и в этот момент услышал, как Илья, сидевший через два стула от Ники, сказал ей, не поворачивая головы: – Ты же не будешь это есть. Там перец. Ника замерла с вилкой в руке. Я тоже замер – с салфеткой, так и не положив её на стол. Дядя Гриша говорил про юбилей, про то, как сорок лет назад пришёл на завод. Я его почти не слушал. Дело было даже не в перце. Ника действительно не ела острое – но об этом знали только я, её мать и, может быть, её сестра...