Телефон завибрировал на тумбочке в половине двенадцатого, когда Марина уже сняла линзы и мир вокруг превратился в мягкие пятна. — Мариночка. Ты сидишь? — Лежу. Что случилось? — Гриша вернулся. Марина села. Нащупала очки, надела — комната снова обрела углы. — Какой Гриша? — Гриша! Брат мой. Твой дядя, между прочим, родной. — Мам, дядя Гриша десять лет назад уехал на Алтай и ни строчки не написал. Я уж не знаю, что я думала. — А он живой! — В голосе матери была такая торжественность, будто она сама его оттуда вынесла на руках...

— Папа, а дядя Гриша умеет прятаться лучше всех, — пятилетний Мишка даже не поднял головы от ковра, методично вдавливая пластмассовый самосвал в ворс. — Он вчера под вешалкой стоял. Там, где пальто. И дышал тихо-тихо, как мышка. Андрей замер с обувной ложкой в руке. Металлическая лопатка звякнула о пряжку походного ботинка. Он только что вернулся со смены. Сутки на насосной станции городского водоканала всегда выматывали одинаково: гул турбин еще полдня стоял в висках, а от спецовки въедливо пахло машинным маслом и сырой известкой...