— Своя кровь — это святое, а ты ей кто? Шла бы ты отсюда, сирота казанская! Женщина в кримпленовом халате в крупный горох загородила собой дверь однокомнатной квартиры. На пальцах — три перстня с цирконами, седые корни пробивались сквозь крашеную рыжину. За её спиной, в комнате, на узкой кровати сидела сухонькая старушка и смотрела в пол. Это была лестничная площадка пятиэтажки в Серпухове. Кричала Нелли Борисовна, племянница хозяйки. Старушку на кровати звали Тамара Ивановна. И когда-то, тридцать лет назад, она была единственным человеком, который не отвернулся от Кати...