— Таня, Матвей сейчас буквально на мели, так что про те девятьсот тысяч тебе лучше забыть и больше эту тему при сыне не поднимать, — сказала Вера Николаевна. Свекровь аккуратно промокнула льняной салфеткой уголки губ, расправила на коленях темную шерстяную юбку и с невозмутимым видом положила позолоченную десертную ложечку на край фарфорового блюдца. Ее движения были размеренными, привычными, словно она только что сообщила о перемене погоды на завтрашнее утро, а не перечеркнула пятилетний труд чужого человека...

— Сто тридцать тысяч восемьсот, Инга. Это твоя половина за год. Вычтем из девятисот, получишь семьсот шестьдесят девять двести. Считай, скидку тебе сделали. Дарья придвинула лист двумя пальцами, как в кафе придвигают чек. Лист лежал в прозрачном файле, распечатанный на цветном принтере, с рамкой по краю. Сверху печатными буквами: «РАСЧЁТ ПО КВАРТИРЕ». Инга стояла посреди кухни в плаще. У ног сумка, в сумке «Прага» из вокзального кафе, которую она везла на воскресенье. Поезд пришёл в шесть сорок, но лифт в подъезде стоял с августа, и на седьмой этаж она поднялась уже к девяти...