Бумага лежала на столе в ФАПе с пятницы. Жёлтый бланк, синяя печать, подпись начальника райздрава Кулика А. В. «Уведомить о приведении объекта в соответствие с СанПиН в срок до тридцати дней. В случае неисполнения — закрытие учреждения, перевод обслуживания на дистанционный формат». Я сидела на табуретке у окна и читала это в третий раз. На улице мело. Мартовский снег, мокрый, тяжёлый, лип к стеклу. Я работала в этом ФАПе двадцать восемь лет. Пришла сюда в тридцать один год, после смерти матери, после училища, после двух выкидышей и одного живого ребёнка...

Калитка не скрипнула. Зоя помнила, что она всегда скрипела, с детства, тонко и жалобно, как котёнок. Но кто-то смазал петли, и это почему-то задело сильнее, чем заросший бурьяном палисадник. Дом стоял тёмный, с закрытыми ставнями. Апрельское солнце грело спину, а от стен тянуло сыростью и чем-то кисловатым, забытым. Зоя поставила сумку на крыльцо и полезла в карман за ключом. Связка была тяжёлая. Пять ключей на кольце с пластиковой грушей. Мать всегда цепляла на связки что-нибудь ненужное: пуговицу, брелок из фольги, ракушку...