Каждое воскресенье сын переводил, а внук махал в телефон и убегал к своему конструктору. Тогда Сусанна Владимировна, тридцать лет сводившая баланс на элеваторе, купила тетрадь на девяносто шесть листов и пошла в школу. — Мам, он говорит, у них снег выпал. По колено. Сусанна Владимировна подвинула телефон, чтобы не съезжал. Аппарат с весны жил так: стоймя, спиной к сахарнице, лицом к ней. Марк тогда объяснил, что в руке его держать не надо, рука устаёт и картинка трясётся, и с тех пор она не держала...

— Клубника должна остаться в семье, — сказала Светлана и положила ладонь на клеёнку так, будто ставила печать. — Это не обсуждается. — А я тогда кто? — спросила Нина. — Ниночка, ты не обижайся. Ты пока тоже в семье. Но это ненадолго. Нина как раз резала хлеб и чуть не порезала палец. Двадцать семь лет назад, на Светкиной свадьбе с Геной, она до трёх ночи мыла посуду в столовой при заводоуправлении. Но вслух говорить ничего не стала. Положила нож, вытерла руки о фартук и села. Ей стало интересно, чем это кончится...